Однажды, когда пятилетний Мишутка выходил на лестничную площадку из коридора огромной коммунальной квартиры, он столкнулся в дверях с соседкой, которую жильцы квартиры звали Мусей. Эта маленькая жизнерадостная, всегда улыбающаяся женщина, работала в театре, говорила звонким девчоночьим голосом и заливалась веселым смехом по всякому поводу.
– Привет, Мишутка, – весело сказала она, – давай-ка скорее расти.
– Зачем скорее? – удивился мальчик.
– Вырастишь – меня замуж возьмешь, а то живу одиноко, – она подмигнула ему и рассмеялась, – ну, так как? Возьмешь?
– Ладно, – неуверенно ответил Мишутка, – если мама разрешит.
– Если мама разрешит, – захохотала Муся, – надо будет кому-нибудь рассказать. Какая прелесть! Если мама разрешит...Слушай, ты мне помочь можешь?
– Не знаю, – пожал он плечами, – а, что надо делать?
– Подержи мороженное, пока я дверь в комнату открою.
Только теперь Мишутка увидел, что в каждой руке Муся держит по вафельному стаканчику, а белые шапки мороженного с черными пятнышками изюма изрядно подтаяли и тонкими полосками стекают вниз.
– Оближи-ка вот этот, – приказала она ему, подавая стаканчиик, – а этот я оближу сама, а то может на пальто капнуть.
Мишутка, не веря в свое счастье, взял двумя руками мороженное, кончиком языка аккуратно слизнул молочные ручейки и, воровато скосив глаза на Мусю, немножко зацепил верхушку, а затем протянул ей стаканчик обратно.Она с удивлением взглянула на него и освободившейся рукой погладила его по голове.
– Облизал, а теперь обратно возвращаешь, – грустно улыбнулась она, – ешь, мой хороший, – это твое мороженное.
Муся открыла дверь, пропустила в комнату мальчика, вошла сама и затворила ее за собой.
– Не боишься? – загадочно спросила она, снимая пальто.
– Нет, – ответил Мишутка, – вы хорошая, добрая, я только Тосю боюсь.
– Почему? – удивилась Муся.
– Про нее говорят, что она мужиков таскает. А куда она их таскает, я не знаю. Один раз мама меня послала к ней спички отдать, так она заставляет ноги целовать, а я не хочу.
Муся с изумлением посмотрела на мальчика.
– И тебя заставляла, – усмехнулась она.
– И меня, – серьезно кивнул головой Мишутка, – сначала девочку, а потом меня.
– Ты поцеловал? – с неподдельным интересом спросила Муся.
– Нет, я ударил ее по ноге и убежал. Я не люблю ноги целовать.
Муся весело захохотала.
– Ничего себе кавалер! Ноги он целовать не любит! Уморил ты меня, да и только. Ты,давай-ка, ешь мороженное, а то на куртку капнет.
Мишутка сел на стул и с наслаждением стал понемножку, чтобы растянуть удовольствие, слизывать пломбир. Когда в стаканчике почти ничего не осталось, он осторожно разломил его и вылизал последние капли, прилипшие внутри. Тщательно вылизанные вафли он сложил на стол аккуратной грудой.
– Я потом выброшу, – сообщил он, – и ваш стаканчик тоже.
– Зачем его выбрасывать? – удивилась Муся, – ты его лучше съешь.
– Разве можно есть бумагу? – поднял на нее глаза мальчик, пытаясь понять шутит она или говорит правду.Но услышав, как она сама хрустит вафлей, сунул кусочек в рот и осторожно разгрыз ее.
– Это же печенье, – радостно сообщил он, – вкусно-то как, а я и не знал.
Мишутка моментально справился с вафлей и преданно взглянул на Мусю.
– Вы сказали, что я вам должен помочь, – напомнил он ей, облизывая сладкие губы, – Я помогу, только я не знаю как.
– Так ты мне уже помог, – рассмеялась она, – мне нужно было, чтобы кто-нибудь слопал второе мороженное. Мне и одного-то нельзя. Печень у меня больная, приступ может случиться.
– Что же вы раньше не сказали? – посожалел Мишутка, – я бы второй стаканчик маме отнес.
– Какой ты забавный, – рассмеялась Муся. Вдруг по ее лицу пробежала судорга. Мишутка с удивлением увидел, как круглое лицо женщиины начало вытягиваться, щеки побелели, а глаза сузились.
– Что с вами? – перепугался он, – вам плохо?
Она присела на кровать, потом откинулась на спину и застонала.
– Не службу, а в дружбу, Мишутка, принеси мне с кухни водички.
Мальчик заметался по комнате в поисках стакана.
– Чашку возьми, – подсказала Муся, – в тумбочке она.
Он открыл дверцу, порывисто схватил чашку и задел ею за тумбочку. Тонкий фарфор разлетелся на мелкие кусочки и в руках у него осталась изящная лепная ручка.
– Я нечаянно, – с ужасом произнес ребенок.
– Да, черт с ней, – застонала женщина, – там в глубине стакан стоит.
Дрожа от страха и возбуждения, Мишутка осторожно вынул стакан и опрометью бросился на кухню. Он открыл кран, сильная струя воды выбила стакан из рук мальчика и он едва успел подхватить его. Набрав воды, Мишутка бросился обратно, расплескивая ее на ходу.
– Спасибо, мой хороший, – поблагодарила она его, – замучала я тебя.
Муся отпила из стакана, оставляя на его стенках следы губной помады и затихла, словно прислушиваясь к чему-то. Мишутка ползал на коленях, собирая осколки , разбросанные по полу.
– Какая красивая, – сокрушался он, – жаль, что разбилась.Он положил околки на стол и посмотрел на Мусю, не зная, что ему делать дальше.
– Вам лучше? – с надеждой спросил он.
Муся не отвечала. Ее лицо исказилось от боли, а по щекам потекли слезы.
– Вызови врача, миленький, – прошептала она, – сбегай к Софье Михайловне, у нее телефон есть.
Мишутка, не стучась, влетел в комнату квартоуполномоченной
– Она умирает! – с порога закричал он и заплакал, – скорее позовите врача!
– Кто умирает? – строго спросила Софья Михайловна, – твоя мама?
– Нет, Муся, – прдолжал судорожно всхлипывать мальчик, – она меня мороженным кормила, а теперь умирает.
– Морфинистка она, – сердито сказала Софья Михайловна, – специально мороженное ест, чтобы ей укол сделали. Что ты плачешь? Сейчас позвоню. Иди к себе в комнату, врач скоро будет.
Но Мишутка снова вернулся к Мусе.
– Софья Михайловна сказала, что сейчас вызовет врача, – радостно закричал он, – врач сделает укол и все пройдет. Тетя Муся а, что такое машинистка?
– Это кто на машинке печатает, – превозмагая боль обяснила Муся, – а почему ты спросил?
– Софья Михаайловна сказала, что вы машинистка и специально едите мороженное, чтобы вам укол сделали. А зачем вам укол?
– Чтобы забыться, – усмехнулась женщина, – да когда же врач придет, наконец. Мишутка, дай мне руку, так мне полегче будет
Мальчик протянул ей руку, она взяла ее в свою и он вздрогнул от неожиданности.
– Какая у вас ладонь холодная, – удивился Мишутка, – холоднее, чем мороженное.
– Давай посидим тихонечко, – попросила она, не выпуская его руки из своей и закрыла глаза.
Через несколько минут раздался стук в дверь и вошел мужчина в белом халате.
– Что случилось? – спокойно спросил он.
– Печеночная колика, – прошептала Муся пересохшими от боли губами.
– Сейчас сделаем укольчик, – успокоил ее врач, – мальчик, выйди-ка из комнаты на минуточку.
Мишутка послушно вышел и остановился около дверей. Он не хотел, чтобы она умерла и решил, что может ей еще понадобится. Через некоторое время в коридор вышел врач и наткнулся на мальчика.
– Все в порядке, – весело сказал он и взерошил Мишутке волосы, – не переживай, мама спит, не мешай ей. Поди во двор, побегай.
Мишутка ничего не ответил, тихонечко отворил дверь, внимательно посмотрел на спящую женщину, с блуждающей улыбкой на лице, улыбнулся ей тоже и побежал гулять.
© Михаил Ханин (Michail Khanin)
Опубликовано с любезного разрешения автора
