Любимая Сонькина кошка Мурка сдохла внезапно. Она не мучалась, не болела, не проявляла признаков нездоровья. Однако, вечером, когда жара спала, Мурка вышла на балкон, где всегда стоял ее песок, ткнулась в него пушистой белой мордочкой и упала.
– Похолодало, – зябко передернув плечами сообщила Соня мужу.
– О чем ты говоришь? – не отрываясь от экрана телевизора хмыкнул он, – в Питере днем также, как сейчас в Ашкелоне. Не корчь из себя изралетянку.
– За десять лет мы все-таки перестроились, – неуверенно возразила жена, – ты же теперь не полезешь в море, если температура воды ниже двадцати семи градусов.
– Я от тебя куда угодно полезу, – рассердился Валерий, – дай хоть спокойно посмотреть « Новости».
– Смотри! Кто тебе не дает? Можно подумать, что ты сможешь что-нибудь изменить. Тоже мне политик нашелся.
Валерий, не оборачиваясь, пробурчал под нос что-то невразумительное, а Соня, сделав вид, что ничего не слышала, вышла на балкон.
– Валера – а – а, – раздался ее истерический вопль, – скорее! Ко мне! Я не могу!
В голосе Сони помимо истерических ноток слышались неподдельные, искренние слезы. Валерий схватил пистолет, который всегда был под руками и выскочил на балкон. Соня стояла на коленях и громко рыдала.
– То ли молится, то ли сошла с ума, – с раздражением подумал он, но на всякий случай внимательно оглядел улицу. Не увидев ничего подозрительного, он шагнул к жене.
– Что случилось? – спросил Валерий, продолжая внимательно следить за редкими прохожими.
– Мурка умерла, – сквозь всхлипы произнесла Соня, – видишь, пришла на песок и умерла.
– От напряжения, наверное, – хмуро предположил Валерий, засовывая пистолет за пояс, – ты так орала, что я, грешным делом , подумал может террорист в тебя целится.
– Нашел время для шуток, – рассердилась Соня, – что тебе ее не капельки не жалко?
– Кошке тринадцать лет, – словно оправдываясь, начал объяснять Валерий, – у них год жизни равняется пяти человеческим. Так что ее возраст соответствует возрасту твоей мамы, – закончил он и, скорбно поджав губы, скосил глаза на жену.
– Причем тут моя мама? – вскочила на ноги Соня, – она, слава Богу, еще жива и проживет на зло тебе дураку сто двадцать лет!
– Она в сто двадцать лет не сможет доползти до песка, как Мурка, – меланхолически заметил Валерий, а впрочем мне это без разницы. Мне столько не прожить, поскольку жизнь с тобой, как у Мурки – год за пять.
Не дожидаясь очередной тирады жены, он вернулся к телевизору. Через несколько минут следом вошла Соня. Заплаканное лицо ее и вся фигура изображала всемирную скорбь. На вытянутых руках она держала Мурку, лапы, голова и хвост которой болтались, как у выпотрошенной чернобурки.
– Валера, – примирительно произнесла она елейным голосом, – что же делать, Валера?
– Ты еще спроси: »Как теперь будем жить?», – не отрываясь от экрана добавил он, – я слыхал, что когда умер Сталин, именно так и говорили.
– Сравнил тоже, – закричала Соня, – у тебя только одни хохмы на уме.
– Тихо, – остановил ее Валера, – почему ты кричишь? Ты что забыла, что в доме покойник?
Соня осеклась, испуганно зажала рот руками и замолчала.
– Так что же с ней делать? – растерянно спросила она.
– Положи ее к нам на постель, – меланхолично посоветовал муж.
– Куда? – опешила Соня.
– Между нами, – не отрываясь от телевизора, – подтвердил Валерий, – это будет последняя ночь втроем. Наш молчаливый свидетель все наши тайны унесет с собой и никому ничего не разболтает даже за деньги.
– Ну хватит, Валера, – взмолилась жена, – правда, что делать?
– Оставь ее на балконе и пойди помой руки. Завтра похороню.
– А ты знаешь как? – обрадовалась Соня.
– Позвоню раввину, закажу службу.
– Опять ты начинаешь, – заплакала Соня, – ну, что ты за человек! Такое горе! А ты!
– Тогда хорони сама и оставь меня в покое, – отмахнулся от нее муж.
– Нет, – испугалась Соня, – но, пожалуйста, сделай все, как надо.
– Ладно, – пообещал Валерий, – садись рядом. Давай разделим горе вместе.
Она помыла руки, чинно села рядом с мужем, положила ему голову на плечо и тихонько заплакала.
– Ну, ладно тебе – успокаивал ее Валера, – да Бог с ней, с кошкой. Купим другого котенка. Люди каждый день гибнут – ты не плачешь, а ты из-за какой-то кошки убиваешься. Похороним. Какие проблемы?
На следующий день, когда Соня ушла к подруге поделиться печальной новостью, Валерий позвонил своему другу Мише.
– Але, – услышал он знакомый хрипловатый голос, – вы будите говорить, наконец, или зачем вы звонили?
– Так ты же не даешь слова вставить, – заорал в трубку Валерий, – ты пулемет еще хуже, чем Соня. Может ты все же заткнешься хоть на секунду?
– А, это ты, – узнав Валерия по голосу пробурчал Миша, – тогда объясни, какого черта ты звонишь так рано?
– Одиннадцать уже, Миша, – возмутился Валера, – ты чего, с дуба рухнул?
– Утра или вечера? – невозмутимо уточнил Миша.
– Ты чего, друг? С перепоя что ли? – недовольным тоном пробурчал Валерий.
– А, что из трубки пахнет? Увянь, друг. Вчера был на похоронах. Чуток перебрал, пожалуй.
– Так ты теперь специалист, – обрадовался Валерий, – а я тебе как раз звоню по этому поводу.
– Что теща? – осторожно поинтересовался Миша.
– Почему теща? – оторопел Валерий.
– Голос больно радостный, – хихикнул Миша.
– Да ну тебя в сапог. Типун тебе на язык. Хоть она такая же зараза, как Сонька, но пусть лучше живет. Мурка у нас нынче сдохла.
– Если так, то прими мое искреннее соболезнование, – съерничал Миша.
– Спасибо. Ты знаешь, как кошек хоронят?
– Бутылку поставишь – организуем.
– Уже стоит тебе на опохмел. Когда придешь? – повеселел Валера, – похороним, да и поминки справим.
– Тогда уже еду, – радостно проскрипело в трубке, – буду минут через пятнадцать.
Через десять минут Миша позвонил и, войдя в квартиру, поцеловал мезузу, прикрепленную к косяку двери, зачем-то перекрестился и шумно выдохнул. Запах перегара метнулся к потолку и, медленно оседая, пополз по квартиире.
– Ну и выхлоп, – одобрительно произнес Валерий, – в самых лучших российских традициях.
Миша печально взглянул на друга и покачал головой.
– Не о том глаголишь, брат, – тяжело вздохнул он, – где наша покойница?
– На балконе. Где же ей еще быть?
– В холодильнике, – отмел сомнения Миша и направился к балкону. Кошка, вся облепленная мухами, муравьями и какими-то другими насекомыми, лежала на полу.
– Она уже начала разлагаться, – брезгливо скривив губы, сообщил Миша, – я же говорил, что ее надо было положить в холодильник.
– Там же продукты, – испугался Валерий, – у тебя что совсем крыша поехала?
– Тогда, – скорбным голосом предложил Миша, – ее надо положить в полиэтиленовый мешок и закопать. Или у тебя есть другие предложения?
– Единогласно! – не раздумывая подтвердил Валерий, удивившись простоте решения.
– Тогда тащи пакет и не забудь прихватить бутылку, – тем же скорбным голосом скомандовал Миша. – – Мы ее прямо на могиле помянем?
– Ты чего? Я же за рулем. У меня дома помянем, а здесь все равно ведь не будет покоя. Твоя ведьма прилетит на метле и испортит нам весь праздник.
– Что испортит? – обалдело спросил Валера.
– Поминки, – отмахнулся от него Миша, – ну, что ты к словам придираешься? Она же будет делать вид, что расстроена. Какая-никакая, но все же женщина. А нам с тобой это совершенно не к чему. Или у тебя есть другие предложения.
– Единогласно, – твердо ответил Валерий, – сейчас едем на твоей машине, а обратно я доберусь на автобусе.
– Заметано! Тащи пакет.
Валерий вышел с балкона и вскоре вернулся с полиэтиленовым пакетом для мусора. Раскрыв его, он остановился перед Мишей и вопросительно посмотрел на него.
– Не фига ты не умеешь? – пробурчал тот. Брезгливо поморщившись, он взял двумя пальцами кошку за хвост и разжал их над пакетом. Кошка плюхнулась на дно, а над пакетом закружился рой потревоженных мух.
– Тяжелая зараза, – удивился Валерий, – чуть не выронил.
– Это на ней столько насекомых налипло, – авторитетно пояснил Миша, – похоронные речи будешь произносить на могиле. Ладно, поехали.
Валерий крепко завязал тесемки на пакете и направился к дверям.
– Ты чего это пакет на морской узел завязал? – удивился Миша, – чтобы кошка не выскочила?
– Чтобы насекомые в машине не вылезли, – смущенно пояснил Валерий, – а то ведь замучают.
Подшучивая друг над другом, они быстро выехали из города и помчались по шоссе.
– Ну и жара, – пробурчал Миша, – как в Израиле.
– Чего ты кондиционер не купишь?
– На какие шиши? Ты случайно не знаешь?
– Не знаю, – вздохнул Валерий, – где мы ее хоронить-то будем?
– Не знаешь, где кошек хоронят? – засмеялся Миша, – на обочине дороги их хоронят.
– Как это? – .удивился Валерий.
А вот так, – громко захохотал Миша. Он открыл окно, схватил пакет, сильно размахнулся и кошка, описав широкую полудугу, шмякнулась об камни, лежавшие вдоль обочины шоссе.
– Прими, Господи, рабу твою Мурку, – гнусавым голосом произнес Миша.
Валера, слегка растерявшийся от неожиданной выходки друга сначала молча смотрел на него, а потом не выдержав, истерически захохотал.
– Поехали на поминки, – повизгивая от хохота, выдавил он из себя, – а то душа уже горит.
Сделав крутой разворот, машина помчалась в обратном направлении. Когда поминки подходили к концу и водки уже почти не оставалось раздался телефонный звонок.
– Алло, – хмельным голосом прознес Миша, – не молчите. Вы же слышате, что я вас слушаю.
– Миша, – раздался в телефонной трубке голос Сони, – мой у тебя? Вы похоронили Мурку?
– Сонечка, – скорбным голосом голосом с завываниями заплетающимся языком прогундосил Миша, – мы нашли для нее достойное место, положили ее в ямку, завалили мелкими камнями, а сверху поставили большой, плоский камень, знаешь, их продают по двадцать шекелей за штуку и черным фломастером крупно написали: »Мурка. Спи спокойно, дорогая.»
– На каком языке? – подозрительно спросила Соня.
– На русском, – запинаясь откликнулся Миша, – а ты бы хотела на иврите? Так ведь нас могут не понять.
– На русском, так на русском, – согласилась Соня, – чем это вы сейчас занимаетесь?
– Поминки справляем, – пояснил Миша и утробно икнул, – имеем право, Сонечка, – в его голосе послышались слезы, – может к нам присоединишься? Тут на донышке осталось, а еще лучше, если бы ты еще одну бутылочку прихватила.
– Да, ну тебя, – отмахнулась от него Соня, – Ты хоть помнишь, где вы ее по-пьяни похоронили? Я хочу навестить могилу.
Миша беспомощно оглянулся на Валеру. – Она хочет навестить могилу, – прошипел он, зажав рукой трубку.
– Соня, – с глубоким вздохом сказал Валерий, забрав телефон у Миши, – это километров десять от города. Не у самой обочины, а там среди камней, где растут маслины. Красивое место, сам бы лежал. Может и найдем по надписи, но шансов мало.
Он переглянулся с Мишей и оба захрипели, давясь смехом. Соня вызывающе молчала.
– Ну, что ты? – отсмеявшись,продолжал взывать к ней Валера, – я постораюсь отыскать, Сонечка. Она ведь почти,как член семьи. Правда ведь, Соня?
– Хорошо же вы нажрались, – после внушительной паузы произнесла она, – все заканчивай пьянку и домой. Там разберемся..
В трубке раздались короткие гудки отбоя.
© Михаил Ханин (Michail Khanin)
Опубликовано с любезного разрешения автора
