Кузьмич – дед шестилетнего Вовки жил вместе с ним, женой и двумя дочерьми в одной из бесчисленных комнат громадной коммунальной квартиры. Даже видавшие виды жильцы квартиры удивлялись тому, как они умудрялись там разместиться. Война уже закончилась и вся семья ждала Вовкиного отца, а он все не возвращался и не возвращался. Дед работал жестянщиком и, хотя бабушка к его приходу всегда кипятила ведро воды, – отмыть въевшуюся грязь не удавалось.
– Вот сходим в баню, – весело говорил он Вовке, – я тебя попарю веничком, три пота с тебя сгоню и будешь ты чистый, как стеклышко.
– С него надо не три пота согнать, а три шкуры содрать, – влезла в разговор младшая дочь Машка, – чтобы слушался, когда взрослые говорят.
– Это с тебя надо согнать, – рассердился Вовка, – и язык твой дурацкий оторвать,чтобы ты ко мне никогда не приставала, как банный лист.
– Что ты без конца парня обижаешь? – заступилась за Вовку его мама.
– Да кто его обидит, тот и трех дней не проживет, – передернула плечами Машка.
Она показала Вовке язык и вышла из комнаты.
– Ты плохая и злая, – крикнул ей вдогонку Вовка и тоже показал язык.
Его мать тут же дала ему по губам.
– Не хами взрослым, – назидательно сказала она.
И хотя было не больно, Вовка все равно заплакал от обиды
– Почему это ей можно, а мне – нет, – ныл он, – дай ей тоже по губам, чтобы она ко мне не приставала.
– Она свое уже получила, – утихомирил его дедушка, – воспитывать надо, пока ребенок поперек кровати помещается.
Вовка внимательно посмотрел на широченную дедушкину кровать и понял, что его еще воспитывать будут долго. Он вытер рукавом рубашки слезы и стал играть с желтым гутаперчивым утенком, единственной игрушкой, которую он имел. Вовка налил из кувшина в глубокую тарелку воду, положил туда утенка и сильно подул. Утенок поплыл, как настоящий. Вовка обрадовался и дунул сильнее, игрушка перевернулась и поплыла лапками кверху.
– Ты его подстрелил, что ли? – поинтересовался дедушка, – на воде и лапками кверху.
– Нет, – отрицательно помотал головой внук, – это он так рыбу ловит.
– Так пусть с тобой поделится, – посоветовала вновь появившаяся Машка, – мы Вовке ничего сегодня не дадим, он будет с утенком рыбу кушать.
– Это же понарошке, – расстроился мальчуган, – ты такая большая, а совсем глупая.
– Что ты все время сердишься? – успокоил его дедушка, – она же пошутила.
– Ты пошутила? – серьезно уточнил Вовка.
– Пошутила, пошутила, – отмахнулась от него Машка, – дай-ка, я тоже дуну.
Она подошла и дунула из-за всех сил с противоположной стороны стола. Сноп брызг полетел Вовке в лицо, а рукав рубашки стал мокрым. Мальчик закричал так, словно его облили кипятком.
– Ты плохая, – сквозь слезы кричал он, – ты хуже, чем баба Яга.
– Машка, – рассердилась бабушка, – если тебе нечего делать – пойди помой посуду.
– Ты плакса – три копейки вакса, – скорчив Вовке страшную рожу , прошипела Машка, – и, вообще, ты не парень, а девка.
Она пошла на кухню, а бабушка переодела Вовке рубашку. "Не девка, а черт в юбке", – бормотала она.
– А. ты, что все время плачешь, как девочка? – спросил дедушка, – вот пойдем с тобой в воскресенье в баню и весь будешь мокрый. Так и там будешь плакать?
– Нет, не буду. В бане все мокрые, – рассудительно ответил Вовка.
– Значит, – подвел итог разговору дедушка, – если бы Машка нас всех водой облила – ты бы не плакал.
– Не знаю, – хихикнул мальчик. Он представил себе, как Машка с тарелкой в руке шныряет по комнате и дует на каждого, а все дуют на нее и она уже совсем мокрая. Вовка громко засмеялся. – Ты чего? – удивился дедушка.
– Машка мокрая, как курица, – визгливо хохоча пропищал Вовка.
Дедушка с бабушкой переглянулись. Она потрогала Вовкин лоб, вынула из тарелки утенка и понесла тарелку на кухню.
– Почему? – законючил Вовка.
– Хватит дрызгаться, – строго сказала бабушка, – у меня больше рубашек нету.
В воскресенье Вовка с дедушкой стали собираться в баню. Бабушка завернула чистое белье в газеты и положила пакеты в авоську. Дедушка достал из-под кровати заготовленный летом веник и помахал им в воздухе, будто разгоняя пар.
– Хорош, – удовлетворенно сказал он, – сам резал.
– Я понесу, – предложил Вовка.
– Давай, – согласился дедушка, – смотри только, чтобы листья не облетели.
Они молча дошли до бани. Вовка держал веник на весу впереди себя и внимательно смотрел на него. Он даже несколько раз споткнулся и чуть не упал, но дедушка делал вид, что ничего не замечает.
– Вот, видишь, – гордо сказал мальчуган, – не одного листика не отлетело. Я с него глаз не спускал.
– А я думал, что ты королевский жезл несешь, – рассмеялся дедушка, – а ты, оказывается, старался. Придется тебе по такому случаю лимонаду купить.
– Хочу, – обрадовался Вовка.
– После бани, – утихомирил его дедушка.
Мужской класс располагался на четвертом этаже полукруглого серого здания, а очередь длинной змеей спускалась до самого входа в баню. – Часа на два, однако, – пригорюнился дедушка, – но делать нечего – придется стоять.
– Ты не переживай, дедушка, – поддержал его Вовка, – я сильный, я выдержу.
Дедушка купил билеты и они встали в конец, казавшейся бесконечной, очереди которая потихонечку продвигалась вверх. Наконец они вошли в раздевалку и сдали верхнюю одежду гардеробщице.
– Я эту тетеньку знаю, – громко и радостно заявил Вовка, – она в нашей парадной живет.
– Тихо ты, – строго одернул его дедушка. Он приветливо поздоровался с женщиной, взял номерок и они пошли искать свободный шкафчик и скамейку. Раздевшись, они закрыли шкафчик на замок, и дедушка прицепил к ноге алюминевый номерок и ключик. Железяки звякали при каждом его шаге и он все время на них поглядывал.
– Не потерять бы, – с сомнением проговорил дедушка, – а то, запросто, можно и без одежды остаться.
– Давай, я в руке держать буду, – предложил Вовка.
– Да ладно , – потрепал его по голове дедушка, – какое уж мытье, когда руки заняты.
Они нашли свободную скамейку, накрытую серой мраморной плитой и два оцинкованных таза с ручками. Дедушка три раза окатил скамейки крутым кипятком. Несколько капель попало Вовке на живот, но он не заплакал.
– Зачем ты так сделал, деда? – спросл он.
– Чтобы вшей не нахватать, – пояснил дедушка, – если и была хоть одна, так мы ее кипяточком смыли.
– Правильно, – одобрил Вовка, – так ей и надо.
Они долго мылись и терли друг друга мочалкой, потом парились, а затем снова мылись. Кожа у обоих стала красной, как у индейцев и Вовке было радостно от того, что у него такой замечательный дедушка.
– Ну, все, хорошего по-немножку, – весело сказал дедушка, – давай я тебя окачу теплой водой и пошли вытераться.
– А ты номерок не потерял? – озабоченно спросил мальчик.
– Нет, не потерял, – улыбнулся дедушка, – я все время на него поглядывал.
Они вышли в раздевалку. Здесь было прохладно и Вовка сразу же покрылся пупурышками.
– Только простудиться не хватало, – пробормотал дедушка, растирая ребенка вафельным полотенцем. Оно моментально стало влажным и тогда он использовал еще и свое. Одев Вовку во все чистое, он обтерся сам, обмотался полотенцем и, взяв деньги, пошел к гардеробщице. Умытый и распаренный Вовка чинно сидел на скамейке и ждал, а напротив и рядом сидели голые мужчины. Некоторые из них курили, некоторые пили пиво маленькими глотками и читали газету. Пока мальчик разглядывал сидевших на лавках мужчин, подошел дедушка. Он принес открытую темную бутылку с малиновым лимонадом и два граненных стакана.
Дедушка налил лимонад в стаканы и протянул один внуку. Тот жадно схватил его двумя руками и поднес ко рту.Вовка отпил маленький глоток и зажмурился от удовольствия. Когда он открыл глаза, то увидел, что дедушка разложил на скамейке газету и аккуратно обрывает от нее полоски.
– Что ты делаешь? – поинтересовался он.
– Цигарку хочу скрутить, – пояснил дедушка, – хорошо закурить после бани.
– Оторвал бы здесь, – показал пальцем Вовка, – и возиться не надо.
– Ты, что? – переполошился дедушка и глаза его воровато забегали, – разве ты не видишь, что здесь портрет товарища Сталина. Мы с его именем в бой ходили. Надо его портрет аккуратно вырезать и с собой взять. Дома на стенку повесим.
Он оборвал полоски вокруг портрета, аккуратно сложил его пополам и бережно положил во внутренний карман педжака. Мужчины, сидевшие рядом даже не посмотрели в их сторону. Возможно они не слышали разговора, а, может быть, сделали вид, что не слышали. Дедушка вынул из кармана солдатский кисет, насыпал махорку на кусочек газеты, свернул цигарку и с удовольствием затянулся дымом. Они допили лимонад, дедушка оделся, докурил самокрутку, стряхнул пепел в ладонь, собрал размокшие газеты, постеленные им под ноги и выбросил все в большое оцинкованное ведро.Затем Вовка вернул гардеробщице стаканы, они забрали свое пальто и дедушка дал ей пять копеек.
– Ох, – всплеснул руками дедушка. когда они уже вышли на улицу, – мы же веник забыли.
– Давай, я схожу за ним, – с готовностью откликнулся Вовка.
– . Ладно, – махнул рукой дедушка, – Как ты в мыльную пойдешь одетый? Обойдемся как-нибудь.Да и газеты все выбросил, а курить страсть как хочется.
Он тяжело вздохнул, полез в карман, огляделся, вынул портрет Сталина, быстро насыпал в него махорку, скрутил цигарку и закурил.
– Что ты наделал, дедушка? – ужаснулся Вовка. – ты же с ним в бой ходил! Разве его курить можно?
– Так я же фотографией во-внутрь завернул, – пояснил дедушка, – никто ничего не заметил. А.значит, ничего и не было. Так ведь, внучик? Как ты считаешь?
– Так, – серьезно подтвердил Вовка и доверчиво взял дедушку за руку.
© Михаил Ханин (Michail Khanin)
Опубликовано с любезного разрешения автора
