Тося со своей шестилетней дочерью Варей жила в малюсенькой комнате, больше похожей на келью, чем на нормальное жилье, сооруженную в коммунальной квартире, где раздраженная толпа полусонных людей каждое утро выстраивалась в длинющую очередь в туалет и, каждый, оказавшийся перед дверьми, начинал в нее барабанить уже через минуту после того, как она закрылась за вошедшим. Выскочив из туалета счастливец быстро ополаскивал лицо холодной водой из единственной раковины, расположенной на кухне и, сломя голову мчался на работу, опоздание на которую могло кончится тюремным заключением.
Тося работала уборщицей в консерватории и каждое утро, схватив за руку свою худенькую, светловолосую дочку, тащила ее в детский садик, расположенный недалеко от места работы. С трудом впихнувшись с девочкой в переполненный трамвай, она старалась встать так, чтобы не давили ее слабенького ребенка, а на нужной остановке , подхватив девочку на руки, вырывалась из давки, отряхивалась, как курица, сдавала ребенка воспитателям и, облегченно вздохнув, бежала на работу.
Она получала мизерную зарплату, на которую они с горем пополам существовали с дочкой, прижитой от одного безрукого инвалида, демобилизованного из армии и возвращавшегося обратно к себе в деревню. Обнаружив, что она беременна, Тося сообщила об этом своей сестре Фросе, проживавшей в этом же доме. Однако, ее это нисколько не обрадовало.
– Только сумашедший может рожать во время войны, – скорбно поджав губы, угрюмо произнесла она, – чем ты ее кормить собираешься?
– Проживем как-нибудь, – легомысленно заявила Тося, – блокаду сняли, с голоду не умрем. Где теперь мужика найдешь? Одни инвалиды, да и те все расхватаны, а так хоть родная душа будет.
– Как знаешь, – обреченно махнула рукой Тося, – тебе жить, мне тебе помочь нечем. Сама знаешь: своих целая орава.
Женщины, работавшие в косерватории, восхищенные смелость Тоси, помогали ей, отдавая старую одежду, подкармливали из своих и без того скудных завтраков, а Тося в благодарность им по вечерам мыла у них дома окна и полы. Она была в консерватории на очень хорошем счету. Однажды услышав от одного знаменитого певца, что в театре не работают, а служат, она стала говорить всем знакомым, что служит техничкой в предприятии культуры.
Наводя порядок в своей кладовке, которую Тося с удовольствием называла кабинетом, она обнаружила за лопатами и граблями, стоявшими в дальнем углу большой сверток. С трудом вытащив его на средину комнаты, Тося развернула толстую, промасленную бумагу, увидела небольшой аппарат и поставила его на стол, не представляя себе, для чего он может пригодиться. Она еще раз заглянула в сверток и обнаружила в нем несколько катушек с медной и стальной проволокой.
– Да это же станок для намотки струн, – всплеснула она руками, – надо постараться освоить его. Может и за эту работу приплатят.
К сожалению, самостоятельно разобраться в работе механизма она не смогла и решила попросить о помощи консерваторского электрика Василия Петровича, человека обстоятельного и не пьющего. Едва дождавшись обеденного перерыва, Тося помчалась в столовую, взяла комплексный обед, поставила стакан с киселем и тарелки с едой на поднос, заплатила и торпливо направилась к столу, за которым сидел электрик.
– Здравствуйте, Василий Петрович, – нараспев произнесла она, – можно мне сесть за ваш столик?
– От чего же нельзя, красавица? – в тон ей добродушно ответил он, – конечно садись. Место не куплено. – Василий Петрович взял заранее приготовленную хлебную корочку, тщательно протер ею тарелку, чтобы даже на стенках не оставалось подливы, с удовольствием отправил ее себе в рот, тщательно прожевал и внимательно посмотрел на Тосю.
– По делу я к вам, – сразу же среагировала она, – может загляните ко мне по электрической части. Не могу никак одну штуку включить.
– Каждая штука название имеет, – перебил ее Василий Петрович, – ладно , загляну к тебе после перерыва.
Обрадовавшись, Тося помчалась в кладовку, быстро протерла пыль, мокрой тряпкой, намотанной на швабру, поелозила по рваному, вздыбившемуся линолиуму, причесалась и села в полуразвалившееся плетенное кресло, чинно сложив руки на коленях.
– Можно, хозяюшка? – спросил Василий Петрович, без стука входя в кладовую, – ишь, чистота-то какая. Это я одобряю. Так чего вызывала?
– Петрович, посмотрите, что это за штуковина такая? Мне кажется, что на ней можно струны мотать. А вы как думаете? Только не работает она почему-то.
Он сел к столу на табурет, выставил перед собой негнущийся протез, заменившиий ему потерянную под Сталинградом ногу, и пододвинул механизм к себе поближе.
– Ты вилку в розетку вставляла? – спросил он.
– Вставляла, – ответила она, – но все равно не фурычит.
Василий Петрович поставил на стол чемоданчик, который всегда носил с собой, достал инструмент и отсоединил боковую стенку у механизма. – Контакт оборвался, – сообщил он, – это минутное дело. Вот и все. Воткни-ка вилку.
Тося вскочила, вставила вилку в штепсель и встала рядом с электриком, готовая немедленно выполнять любые его поручения. Он повернул рычажок, нажал на кнопку и механизм натуженно захрипел.
– Масла просит, – пояснил Василий Петрович, – сейчас я его накормлю.
Он вынул масленку, обильно накапал машинного масла во все узлы механизма и вновь нажал на кнопку. Механизм мягко заурчал, как обожравшийся кот.
– Машина, а ведь тоже с понятием, – рассмеялся Василий Петрович, – не подмажешь – не поедешь. Дай-ка катушки с проволокой. Посмотрим, как она работать будет.
Тося бросилась к свертку, все еще лежавшему на полу, взяла две катушки, поставила их на стол и встала сзади Василия Петровича. Он выключил механизм, установил катушки на штыри, торчащие из верхней крышке, заправил проволоку в предназначенные для нее отверстия и вновь включил механизм. Через некоторое время появилась тоненькая пружинка, удлинявшаяся на глазах. Тоня навалившись грудью на широченную спину электрика, тяжело дышала ему в затылок и с немым восторгом следила за все увеличивающейся спиралькой.
– Ну-ну, не балуй, – строго сказал Василий Петрович, слегка передернув плечами, словно сгоняя надоедливую муху, – у меня жена, ох, ревнивая.
– Так ничего она не узнает, – смутилась Тося, – я же от чистого сердца.
– Я понимаю, – словно опрадываясь произнес он, – нынче баба без мужика осталась и на любого бросается, да только меня моя Полинушка всю войну ждала и надеялась. Да такого вот инвалида с распростертыми объятиями приняла. Как же я ее могу обидеть? Ты лучше смотри как диаметр струны регулируется, может и пригодится.бы.
– Я уже поняла, – разочарованно ответила Тося, – я в школе отличницей была, могла бы и в институт поступить, а вот, видишь, не судьба.
– Ничего, – успокоил он ее, – ты молодая, все у тебя еще впереди. И в институт поступишь и замуж выйдешь. Ну все, некогда мне тут с тобой разговоры разговаривать, пошел я, а ты осваивай технику. Глядишь, может зарплату повысят.
Он встал, закрыл чемоданчик и, сильно припадая на левую ногу, пошел к выходу. За несколько дней Тося освоила не хитрую технику, сделала несколько комплектов струн и показала их знакомому скрипачу. В тот же день он пришел к ней снова, заплатил за уже взятые и попросил изготовить еще несколько комплектов для друзей. – В магазине такие не купишь, – сказал он ей на прощание.
После этого разговора Тося пошла к начальству, показала струны и предложила свои услуги по их изготовлению. Ей с удовольствием пошли навстречу, зачислили на пол-ставки и систематически приобретали проволоку по ее заявке. В бухгалтерии она получила журнал учета, в который вносила количество изготовленных комплектов и сумму денег, полученную от артистов за струны. Каждый вечер к концу рабочего дня она приносила деньги в кассу. Кассир принимал выручку, расписывался в журнале и ставил печать. Тося очень гордилась своей новой работой, стала получать побольше зарплату и, если музыканты не брали сдачу, то ее она не оприходовала, а оставляла себе. Однажды, когда она сидела и пересчитывала деньги перед тем, как отнести их в кассу, к ней зашел завхоз. Он сказал, что с утра приезжает большое начальство и нужно срочно привести в порядок помещение администрации. Тося заторопилась, схватила ведро и тряпку, помчалась в кабинет директора и, закончив работу, пошла мимо бухгалтерии, чтобы попросить кассира ненадолго задержаться, но она уже ушла домой.
– Ладно, – решила Тося, – завтра сдам. Не горит.
Сунув деньги в сумочку, она пошла в детский сад за ребенком и они вдвоем не спеша пошли домой. Поравнявшись с магазином игрушек, девочка остановилась и стала с восторгом разглядывать восхитительную куклу, выставленную на витрине. – Смотри, мамочка, она, как живая. Она, наверное, разговаривает и глазки закрывает.
– Наверное, – грустно улыбнувшись, согласилась Тося, – только такие игрушки нам не по карману.
– Это уж точно, – подтвердила толстая женщина в каракулевой шубе, выходившая из магазина, – такая кукла пол вашей зарплаты стоит.
– Не твое собачье дело, – сквозь зубы пробормотала Тося, – если захочу, то куплю.
– Слабо, – подначила ее женщина и, не оборачиваясь, прошла мимо.
– Пошли, мамочка, – испуганно прошептала девочка, схватив Тосю за руку.
На Тосю вдруг нахлынул какой-то странный кураж, она глубоко вздохнула, расправила плечи. Потянув дочку за руку, вошла с ней в магазин и неожиданно для себя в нерешительности остановилась у дверей. Молодая, хорошо одетая женщина, с ярко накрашенными тонкими губами, стоявшая за прилавком, с явным пренебрежением посмотрела в их сторону и, немного подождав, сказала:
– Выбирайте быстрее, мы закрываемся.
– Мы хотим посмотреть куклу, которая на витрине выставлена, – вежливо сказала Тося, – Варечка хоть в руках ее подержит, – решила она и пойдем домой.
– А больше вам ничего не надо? – с усмешкой спросила продавщица, выразительно разглядывая потертое Тосино пальто, – вон купите ребенку воздушный шарик и идите.
На Тосю неожиданно нахлынул приступ ярости и ненависти, ей вдруг захотелось схватить эту холеную бабу за горло и бить головой об стену, об витрину, об шкафы. У нее даже помутилось перед глазами, но, почувствовав, что дочка дергает ее за руку, она стряхнула с себя навождение, глубоко вздохнула и голосом, не допускающим возражения скомандывала:
– Книгу жалоб на прилавок, я тебя сейчас научу уважать людей, зараза.
– Книгу жалоб тебе? – завопила продавщица, – я сейчас милицию вызову. Убирайся отсюда по-хорошему.
На крик вышла заведующая магазином.
– Что здесь просходит? – спокойно спросила она.
– Эта лохудра не хочет нам показать куклу, – задыхаясь от ненависти, выдавила из себя Тося, – вот я и требую книгу жалоб.
– Понятно, – кивнула головой заведующая, с недовольным выражением лица взглянув на продавщицу, – из-за тебя, Марина, нас всех лишат премии. Ты доиграишься, что я переведу тебя в кладовщицы.
– Это будет правильно, – поддержала ее Тося. – такой человек не должен работать с людьми за прилавком.
– Ее поведение мы разберем на общем собрании коллектива, – пообещала заведующая , – будем считать инцидент исчерпанным. Вы ничего не пишите, а я вас обслужу сама. Договорились?
– Договорились, – угрюмо усмехнулась Тося, – покажите мне эту куклу, – и она ткнула пальцем в оконную витрину.
Заведующая, пожав плечами, полезла под прилавок и достала оттуда большую красивую коробку. Открыв ее, она вынула громадную куклу с фарфоровой головой и длинными светлыми волосами.
– Нравится? – спросила женщина девочку, протягивая ей куклу, – подержи ее, только очень аккуратно. Ладно?
Девочка благоговейно взяла куклу в руки и слегка покачала ее. « Мама» – нараспев сказала кукла.
– Она умеет разговаривать! – воскликнула девочка, – какая она удивительная.
– Что же делать? – с тоской думала Тося, – ведь действительно эта кукла пол-зарплаты стоит. – Она вспомнила, что не сдала деньги за струны и, еще раз взглянув на счастливое лицо дочери, подумала, – ну, что она видит, только сейчас в первый раз мандарин вдоволь поела, отработаю я эти деньги, доставлю радость ребенку.
– Берете? – прервал ее размышления бесстрастный голос заведующей.
– Беру, – хриплым от волнения голосом подтвердила Тося, – выпишите чек.
Она взяла бумажку, взглянула в нее и зябко поежилась. К тем деньгам, которые Тося должна была сдать в бухгалтерию ей пришлось добавить еще свои, но, взглянув на сияющее лицо дочери и напряженные лица продавцов, она направилась к кассе.
– Спасибо за покупку, – с улыбкой сказала заведующая, протягивая Тосе коробку, – заходите еще. Будем вам рады.
Придя домой, они распаковали коробку. Тося, сидя за столом, устало положила голову на руки, смотрела, как дочка играет с куклой и с ужасом думала о том, как она завтра будет выкручиваться в бухгалтерии.
На следующий день заказов на струны оказалось несколько больше, чем обычно. Тося открыла журнал и заполнила его, разделив выручку на два дня. «Если спросят почему меньше, чем всегда, скажу, что, наверное, уже у всех есть новые струны» – решила она и отправилась в бухгалтерию. Но никто ничего у нее не спросил. Кассир взяла деньги, пересчитала их, расписалась в получении и поставила печать. Тоня вышла из кассы и уткнулась лбом в холодную стену. Ей казалось, что сердце сейчас выскочит из груди. Через мгновение она успокоилась, прижала к себе журнал и тихонько засмеялась над своей трусостью. «Какая я дура, – ругала она себя, – надо было сразу же отдавать им половину, никому до этого нет никакого дела.» Приняв такое решение, Тося стала сдавать в бухгалтерию столько, сколько на ее взгляд было необходимо, а в некоторые дни не сдавала и вовсе. Теперь у нее наконец появились деньги. Она приодела дочку, купила себе красивое пальто, их питание заметно улучшилось. Однажды, когда она делала уборку в квартире одного знаменитого виоланчелиста, хозяйка угостила ее самодельным клюквенным морсом прямо из холодильника. «Очень холодный, – не без гордости пояснила она, – смотрите, не простудите горло». Холодильник произвел на Тосю такое впечатление, что она решила лечь костьми, но купить его, чего бы ей это не стоило. Она перестала приобретать обновы, не тратила деньги на деликатесссы и через пол-года необходимая сумма денег накопилась.. Надев свое новое пальто и модные сапоги, Тося поехала в магазин, где к ней сразу же отнеслись с прдупредительностью и вниманием. Не помня себя от радости, она оформила покупку и доставку, а через три часа два здоровенных грузчика, шатаясь под тяжесть холодильника, втащили его в комнату и поставили у стены.
– Холодильник ей нужен, – пробурчал один из них, – и без него-то повернуться негде.
– А это вам за труд, – словно не слыша, что сказал грузчик, – радостно пропела Тося, протягивая им заготовленную заранее бутылку водки.
– Ай, спасибо, хозяюшка, – поблагодарил ее второй, – давай-ка мы тебе его подключим, да тару в машину отнесем.
Через несколько минут холодильник негромко загудел, нагоняя холод. Грузчики попрощались и ушли, а Тося не могла наглядеться на пробретение и время от времени окрывала дверцу, чтобы посмотреть сколько наморозилось снега за это время.
В один из вечеров, когда, лежа на диване, она читала Мопассана, а дочка на полу баюкала куклу, раскрылась дверь и вошла Фрося. Увидев холодильник, она остолбенела и долго не могла прийти в себя от потрясения.
– Это твой? – наконец произнесла она первое, что ей пришло на ум.
– Нет, чужой, – с ленцой в голосе ответила Тося, не поднимаясь с кровати.
– Где ж ты его взяла? – продолжала удивляться сестра, – такую вещь купить под силу только очень большим начальникам.
– У меня тоже кабинет есть, – рассмеялась Тося.
– Ну, ладно, не дури, – прикрикнула на нее Фрося, – такие деньжища на земле не валяются. Говори честно, где взяла?
– Машинку я нашла.
– Какую машинку?
– А, которая деньги печатает.
– Ладно, черт с тобой! Не хочешь – не говори, если родной сестре не доверяешь. Но уж раз у тебя есть холодильник, то я им тоже пользоваться буду. Выдели мне полку, там я свои продукты буду держать.
Тося, чтобы побыстрее отвязаться от нее хотела было согласиться, но во – время вспомнила, что у нее в холодильнике лежит ветчина и «Охотничьи» сосиски, что всем этим придется постоянно делиться с вечноголодной многчисленной Фроськиной бандой и отрицательно покачала головой.
– Не, Фрося, – сказала она, – здесь и так места мало. Я же не могу каждый день готовить. Он мне для того и нужен, чтобы щец наварить на неделю, да котлет нажарить, чтобы надолго хватило. К тому же тебе самой надоест по сто раз на дню за каждым куском масла ко мне бегать.
– Ах, так ты это оказывается обо мне заботишься, – заорала Фрося, – спасибо, сестричка! Больше моей ноги в твоем доме не будет.
Выкрикнув это, она распахнула дверь и, не затворив ее, выскочила в коридор.
«Еще не хватало, чтобы кто-нибудь холодильник увидел» – обеспокоилась Тося, вскакивая с кровати и закрывая дверь за сестрой.
Через неделю после ссоры в консерваторию нагрянула внеочередная проверка ОБХСС. Председатель комисси въедливый краснощекий мужчина с двумя рядами, стоящих, как строевой лес, смоляных волос, расположенных по обе стороны, отполированной до блеска лысины, похожей на асфальтированную просеку, закончив проверять основные документы, заметил: – Здесь оприходованы деньги за струны. Разве у вас есть по штатному расписанию есть струнное производство?
– Какое там производство, – улыбнулся главный бухгалтер, – так один намоточный станочек. На нем уборщица наловчилась струны мотать. Вот и работает по-совместительству на пол-ставки.
– А кто получает деньги за струны? – строго спросил председатель.
– Она и получает, а в конце дня, приносит и сдает в кассу под расписку.
– Ее материальная ответственность оформлена приказом?
– Нет, – смутился главный бухгалтер, – но она абсолютно честный человек, мы ей доверяем.
– Напрасно, – зловещим шопотом выдавил из себя председатель, мы к вам пришли по сигналу. На какие такие шиши она купила себе холодильник?
– Холодильник? – растерялся главный бухгалтер, – я не слышал не про какой холодильник.
– То-то и оно. Социализм – это учет! А вы чем тут занимаеттесь? Попустительствуете расхищению государсттвенноой собственности.
– Так, а что я должен был сделать? – затравленнно спросил главный бухгалтер.
– Не прикидывайтесь простачком! – прикрикнул на него ОБХССник, – это любой ребенок знает, а вы специалист.
– Клянусь – я не знаю, – чуть не плача пробормотал главный бухгалтер, прекрасно понимая, чем для него может закончится эта проверка, – у нас же нет своего производства, только одни музыканты.
– Значит надо было проконсультироваться, – настааивал на своем председатель комиссии, – все очень просто: деньги нужно платить в кассу и выдавать квитанцию. Эту квитанцию музыкант передает уборщице и получает струны, а вы должны контролировать соответствие количества струн и квитанций. Теперь понятно? Подпишите акт.
– Понятно, – грустно сказал главный бухгалтер, подписывая акт, – учтем на будущее.
На следующий день следователь районнной прокуратуры пришел к Тосе с обыском. Он пригласил с кухни двух соседей, объяснив им , что они будут понятыми и приступил к обыску, однако не денег, не драгоценностей обнаружено не было.
– Вы не могли бы объяснить, на какие деньги куплен холодильник? – с вежливыми интонациями в голосе поинтересовался следователь и на его непроницаемом лице появилась улыбка убийцы, хорошо сделавшего свое дело.
– Так у меня теперь полторы ставки, – пыталась защищаться Тося, – экономили на всем.
– Чтобы его купить, – веско сказал следователь, оскалив желтые от курева зубы, – нужно воровать и воровать. Я на свою зарплату не могу купить холодильник, а уборщица может. А вы можете, товарищи? – обратился он к понятым?
– Нет, что вы? – испуганно хором ответили оба и с осуждением посмотрели на Тосю.
– Тогда подпишите протокол и вы свободны, – подвел итог следователь, – приступайте.
Понятые робко подошли к столу, расписались в акте и молча вышли из комнаты.
– Вы. – обратился следователь к Тосе, – не имеете права никуда уезжать и продовать или перевозить холодильник на другой адрес. Распишитесь, что ознакомлены. Завтра придете ко мне для дачи показаний, распишитесь в повестке.
Тоня, как во сне подошла к столу, расписалась и присела на кровать.
– Может сейчас объясните, откуда у вас такие деньги? – попытался использовать следователь психологический момент.
– Работаю на полторы ставки, – угрюмо пробормотала Тося, решившись стоять на своем – экономлю на всем.
– Хватит сказки рассказывать! – заорал он, – одна эта кукла стоит столько, что на нее надо три года работать.
– Ничего не три, – возразила Тося.
– Ну, может, я немного и преувеличил, но прокурор, я думаю, даст тебе не меньше.
– Меня посадят в тюрьму? – заикаясь от испуга, спросила Тося, – а как же ребенок?
– Раньше надо было думать. Наше государство никого на произвол судьбы не бросает. Без тебя позаботятся, Жду тебя завтра и без всяких опазданий.
Он сложил документы в портфель, резко встал и вышел из комнаты.
– Простите великодушно! – закричала Тося, без сил опускаясь на колени и проягивая с мольбой руки вслед ушедшему следователю.
На следующий день она явилась в прокуратуру и продолжала настаивать на том, что никакие деньги не присваивала. Следователь посмотрел на нее с сожалением и пожал плечами.
– Я хотел помочь вам, – спкойно сказал он, – но вы своим упорством сами наматываете себе срок. Идите домой и ждите повестку в суд.
Следователь был опытным юристом со связями и прекрасно знал, что по материалам этого дела непременнно состоится постановление о конфискации имущества. Конфискованные вещи всегда поступали в специальный магазин, где только избраннные могли приобрести их за бесценок. Он давно мечтал купить там холодильник, но каждый раз его забирал более высокий чин и вдруг наконец представился такой замечательный случай. Следователь позвонил в магазин и заранее договорился с директором о том, что если он сам будет участвовать в конфискации имущества, то сначала отвезет холодильник к себе домой, а уж потом приедет в магазин для оформления документов.
Суд состоялся через неделю после вызова Тоси в прокуратуру. Молодой начинающий адвокат, которого ей выделил суд, поймал ее в коридоре и шепнул ей: – Я внимательно изучил ваше дело, там фактически ничего нет. Настаивайте на своем, как и прежде. Может отобъемся.
Их вызвали в зал заседаний. Судья задал несколько вопросов обвиняемой, неопределенно пожал плечами и посмотрел на адвоката.
– Что вы можете добавить? – устало спросил он.
– Хочу отметить одно обстоятельство, – начал адвокат свою заранее тщательно подготовленную речь, – хочу обратить внимание суда, что посудимая имеет маленькую несовершеннолетнюю дочь.
– Это есть в деле, – оборвал его судья. – говорите по существу. Риторические фокусы Плевако оставьте для более серьезного процесса.
– Тогда у меня все. – смутился адвокат.
Через несколько минут суд вернулся из совещательной комнаты и судья огласил приговор:«Именем Российской Советской Социалистической Республики Селиванова Антонина Тихоновна приговаривается к двум годам лишения свободы условно в связи с наличием несовешеннолетнего ребенка и конфискации имущества (холодильника). Приговор всупает в силу в течение десяти дней после объявления, если в указанный срок не будет обжалован.»
– Поздравляю вас, – радостно сказал адвокат и протянул Тосе руку, – видите, суд учел то, что я успел сказать. Ну, а холодильник? Бог с ним с холодильником. Можете считать, что вы сухой из воды вышли. Если хотите, я подам аппеляцию. Высшая инстанция может отменить решение районного суда, но неизвестно, чем все это может закончится.
– Спасибо вам, – сквозь слезы поблагодарила егоТося, – черт с ним с этим холодильником. Пусть они им подавятся.
– Тихо, тихо, не надо подаваться эмоциям, – прошептал он, прижал палец ко рту и боязливо оглянулся.
Ровно через десять дней следователь в сопровождении двух грузчиков снова появился в Тониной комнате. Он пригласил двух понятых, торжественно огласил приговор суда и попросил их подписать протокол о конфискации. Они расписались и вышли из комнаты, оставив дверь открытой, чтобы можно было бы наблюдать, что произойдет дальше.
– Забирайте, – скомандовал следователь грузчикам.
Мужчины молча подняли холодильник и хмуро направились к дверям. Один из них споткнулся о вздыбленный линолиум, с трудом удержал равновесие, но белый эмалированный бок холодильника с силой ударился о переплет двери. От удара раскрылась дверца, бутылка кефира с грохотом вывалилась на пол и разлетелась на несколько осколков стекла, оказавшихся в луже из белой творожистой массы.
– Что снова на нары захотели? – заорал на них следователь, – за порчу государственного имущества я вас в узел завяжу! Понятно? Тащите акккуратно в машину.
Грузчики молча ушли, а он присел к столу, что-то написал в протоколе и протянул Тосе.
– Подпиши, что изъятие произведено. Надо было бы еще куклу отметить в протоколе обыска, – добавил он с сожалением покачал головой.
Девочка крепко прижала куклу к груди и с нескрываемым ужасом посмотрела на следователя.
– Ты плохой дядька, – сказала она, – обижаешь маму и мою дочку.
Ничего не ответив, он взял подписанный протокол, сделал шаг к выходу и подскользнулся. Не обращая внимания на девочку и понятых, стоявших в дверях, мужчина нецензурно выругался и, вдруг опомнившись, с ненавистью взглянул на Тосю, словно она была в чем – то виновата.
– Смотри, какую грязь развела, – истерически взвыл он, – единственные ботинки из-за тебя испортил. Я, как некоторые, не ворую, мне другие купить не на что!
– Так протрите их, – еле сдерживая желание вцепится ему в горло, выдавила из себя Тося, протягивая ему личное полотенце, висевшее на спинке кровати.
Он тщательно обтер ботинок, брезгливо швырнул полотенце в кефирную лужу, забрал со стола портфель и стремительно вышел из комнаты, чуть не сбив с ног Фросю, стоявшую в дверях с довольным видом.
© Михаил Ханин (Michail Khanin)
Опубликовано с любезного разрешения автора
